Сано сделал шаг назад. Он видел своих людей, живых и здоровых, они спешили к нему на помощь. Тела других преступников лежали на полу магазина. Сано сделал несколько глубоких вдохов, сняв таким образом напряжение, подставил под ливень свой меч, чтобы смыть кровь Миосина, затем вложил его в ножны. Хоть убийство и смерть были естественными явлениями для самураев, он ненавидел отбирать жизнь. Это действие сближало его с убийцами, за которыми Сано охотился. Однако в данном случае он считал убийство оправданным.

— Сёсакан-сама! — Голос Хираты дрогнул, когда он обратился к Сано, молодой человек казался убитым горем. — Сумимасэн, простите меня, но вы подвергались большой опасности. Вас могли убить. Мой долг служить вам и защищать вас. Вам следовало позволить мне заняться Миосином.

— Успокойся, Хирата. Уже все кончено. — И, милостивые боги, без потерь с нашей стороны! — Мы доложим о рейде в местную полицию. Они закроют магазин, уберут трупы и вернут в семью похищенного покойника, — все еще тяжело дыша, ответил Сано. Его сердце, как насос, погнало по кровеносным сосудам хмель победы. Воры Миосина больше не будут нападать на путников и повергать семьи в горе.

Хирата оторвал от полы плаща полоску материи и перевязал Сано левое предплечье, где кровоточила рана, не замеченная им.

— Вам нужно будет обратиться к врачу, когда мы вернемся в замок Эдо.

«Вернемся в замок Эдо». Эти четыре слова угнетающе подействовали на Сано. В замке ему придется отчитываться перед сёгуном и снова мириться с тем, что этот слабый, тупой деспот владеет его душой. Сано мрачно подумал о возвращении на отведенное ему место в продажной политической машине Токугавы и о безрадостном существовании в пустом доме, где все напоминает об Аои.

До тех пор пока новые поиски истины и справедливости вновь не наполнят его жизнь смыслом и чувством чести.